06/05/2014

Die Presse: Владимир Федосеев царствовал во время исполнения «симфонического псалма» Артюра Онеггера

 
Die Presse, 11 апреля 2014    

«Царь Давид» праздновал свою победу в Вене

Владимир Федосеев царствовал во время исполнения «симфонического псалма» Артюра Онеггера

Владимир Федосеев как никто другой умеет нагнетать напряжение во время концерта. Когда оратория Онеггера «Царь Давид» в четверг вечером приближалась к концу, когда уже были исполнены чувствительные арии по усопшему властителю, «Аллилуйя» зазвучала с новой невиданной силой: как будто бы из ничего Владимир Федосеев своими волшебными руками (без дирижерской палочки) воздвиг импозантное надгробие. От этого перехватывало дыхание. Такие сюрпризы типичны для Федосеева, они свойственны каждому концерту с его участием.
Как и любой оркестр под его руководством, этот коллектив звучал во всем своем великолепии, максимально выразительно. Симфонический оркестр Венского радио собрался в этот раз для того, чтобы вместе с Singverein, дошедшим под руководством Йоханнеса Принца до невиданных высот, дать новое дыхание «симфоническому псалму» Онеггера.

Супермаркет для кинокомпозиторов
В наше время произведение, подобное «Царю Давиду», рассматривается как шаг назад — независимо от того, насколько композитор сумел предвосхитить эстетику, нашедшую свое место в так называемом постмодерне лишь полвека спустя. Тот, кто думает, что столь виртуозные музыкальные орнаменты, с помощью которых Онеггер иллюстрировал историю Давида, звучат как музыка к фильму — запрягает телегу впереди лошади. Ведь всё как раз наоборот — это кинокомпозиторы много позаимствовали у Онеггера.
Оркестр и хор воспользовались случаем, чтобы испробовать все возможные нюансы. Михаэль Хельтау сумел интерпретировать легенду, не впадая в фальшивый пафос, оставаясь верным лаконичности Онеггера; волшебницу, партию которой исполнила Андреа Йонассон, приходилось слушать напряженно, восхищаясь ее мелодраматичностью.
Великолепны были солисты хора, мягкий тембр меццо-сопрано Хермины Хазельбёк; подвижный в любой ситуации голос тенора Норберта Эрнста и сопрано Ильдико Раймонди, которая использовала свои возможности в полную силу. Солисты хора во время исполнения партий Херувима и Серафима испытывали такой же восторг, как и публика.