25/10/2014

Seenandheard-international.com | Большой симфонический оркестр им. П.И.Чайковского впечатляет… исполнением Чайковского, конечно же

 
Автор: Джон Родс
Главная роль в первом концерте этого сезона, организованном фондом «Migros-Kulturprozent-Classics», была отведена Большому симфоническому оркестру имени П.И.Чайковского (Москва). До 1993 года оркестр носил другое название — «Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио и Центрального телевидения», и к новому названию я до сих пор не могу привыкнуть.

Вечер начался с невероятно мощного, мастерского исполнения Первого фортепианного концерта Брамса. За фортепиано был ветеран сцены, пианист Рудольф Бухбиндер. Будучи страстным коллекционером старинных партитур, Бухбиндер является обладателем оригинальных нотных записей обоих фортепианных концертов Брамса. Он отнюдь не экстраверт, манера его исполнения свободна от наигранности и театральности, и в тот вечер он в лучшем виде представил публике общепринятую «классическую» интерпретацию концерта — самую верную, на мой взгляд. Он исполнял с легкостью, без особых усилий, даже будто бы небрежно. А вот аккомпанемент оркестра, к сожалению, был довольно размытый, а местами резковатый. В начале произведения совсем некстати чувствовался русский мотив, звучавший слишком «по-чайковски». Лучше бы в первой половине концерта оркестр исполнил какое-нибудь русское, а не типичное центрально-европейское произведение.

Было бы, мягко говоря, большой неожиданностью, если бы русский оркестр, названный в честь Чайковского, не сумел бы поразить публику исполнением «Патетической симфонии». И публика не была разочарована. С первых звуков скорбного фагота, переходящего в вибрации контрабасов (всего их девять, они составляли внушительный ряд в глубине сцены), стало понятно, что для оркестра попросту не существует никаких ограничений.

Федосеев — утонченный дирижер, за ним приятно наблюдать (абсолютная противоположность иногда паясничающему Темирканову или озорному Рождественскому). Он просто позволяет мелодиям свободно изливаться, одновременно создавая фразы взмахами левой руки. Вторая часть симфонии — Аllegro con grazia — переполнена грустью и состраданием; предпоследняя часть — Аllegro molto vivace — началась с довольно бодрой фразы, но ее волнующее завершение с ворчащими тромбонами и грохочущими тарелками ввело зрителей в заблуждение: многие решили, что все закончилось. Но, конечно же, это был еще не конец: заключительная часть — Adagio lamentoso, — поставившая в выступлении точку, была исполнена просто превосходно. Финальные такты стали откровением, а слух и взоры присутствующих были буквально прикованы к сцене, в который раз фокусируясь на блистательных звуках контрабасов.

Признаюсь, мне пришлось уточнить у одного музыканта из оркестра названия двух произведений, сыгранных на бис. Первое из них: очаровательное произведение Георгия Свиридова — «Эхо вальса» из цикла «Метель». В нем были задействованы концертмейстер оркестра, гобой, флейта и струнные, игравшие пиццикато. Должен также отметить, что до этого я никогда не слышал ни о самом Свиридове, ни об этой композиции. А вот второе из этих двух произведений я должен был бы узнать — ведь это был оживленный «Испанский танец» из балета Чайковского «Лебединое озеро». Здесь группа ударных инструментов порезвилась на славу, закончив номер игрой на кастаньетах и бубне, что было горячо принято уважаемой публикой.