27/10/2014

LE TEMPS: Теплый прием московского Большого симфонического оркестра под управлением Федосеева

 

Автор: Сильви Бонье

Концерт Владимира Федосеева и Большого симфонического оркестра им. П.И.Чайковского, руководителем которого он является, оставляет впечатление никогда ранее не слышанного — подобное словами не передать. По окончании концерта, состоявшегося в субботу вечером в женевском Концертном зале «Виктория», необходимо было переждать какое-то время, отключиться от услышанного, просто дождаться, когда вернется дар речи после двух часов ошеломляющей по интенсивности воздействия музыки. Потому что музыка Чайковского в исполнении оркестра, названного в его честь, — это нечто удивительное. А когда дирижирует Федосеев — это не просто невозможно передать словами, это магия!
Это подлинный дар создания протяженных музыкальных линий, которые становятся объемнее и достигают пика интенсивности перед тем, как смягчиться и приобрести золотистые нежные музыкальные оттенки. Это огонь и ветер. Вы в объятиях мелодий и звуков. Нет дирижерской палочки, только язык жестов — объемных и плавных; направляющий взмах рук, выразительный взгляд, во всем теле чувствуется биение жизни. Это тесное единение дирижера, музыкантов оркестра и композитора. Это нечто подсознательное, почти на генетическом уровне.
Но продолжим. Шестая симфония, несравненная «Патетическая». Конечно же, можно сказать «произведение говорит само за себя», но это будет ошибкой. Эту симфонию столько раз исполняли, что, кажется, все знают ее наизусть. Однако Владимир Федосеев и его оркестр доказывают обратное. Концертмейстер оркестра (партия первой скрипки, ошеломляющей изящностью в вальсе Свиридова из цикла «Метель», исполненного на бис), кларнеты (грезы), через партии ударных инструментов (фантастические литавры), медные духовые (сочные и отточенные), деревянные духовые (лучезарные) и струнные (неисчерпаемые возможности контрабаса и сыгранный струнный квартет) — каждый инструмент связан с другим по воле одного жеста руки. Звуки переливаются всеми цветами радуги, они вспархивают и перелетают от пюпитра к пюпитру. Глубочайшая взаимосвязь. Тесный коллектив музыкантов, чувство единения, человеческое тепло.
Когда слушаешь вступительное адажио, в полной мере осознаешь, что чувство трагического родилось именно в России. Адажио исполнено в оттенках черного и белого цветов, оживлено скрытым волнением, затем оно плавно перетекает в allegro non troppo, в котором чувствуется нарастающее и испепеляющее неистовство. Но есть что-то, открывающее Федосеева с другой стороны, и это проявляется в том, что ему удается выразить всё с помощью языка жестов, сохраняя при этом ощущение напряженного продвижения к кульминации и низвержению. Каждая нота выражает наступление неизбежного финала. Тяготы и радости человеческой жизни переплетаются между собой. Ни в этом ли заключается отличие от других интерпретаций произведения? Всё и поет, и плачет. Звуковые оттенки создают ощущение ужаса и опьянения. До третьей части характер мелодии лихорадочный и яростный, после этого наступает безнадежность финала. Ощущение трагизма…
Несмотря на такой ошеломляющий симфонический «шабаш», завершающийся зажигательным «Испанским танцем» из «Лебединого озера», вызвавшим бурю аплодисментов и дважды исполненным на «бис», совершенно невозможно забыть 1-й концерт Брамса, исполненный в начале музыкальной феерии. Партию фортепиано исполняет Рудольф Бухбиндер, демонстрирующий своеобразную концепцию трактовки инструмента. Руки вытянуты, за инструментом он напоминает композитора, все внимание направлено на оркестр, собранность и мягкое касание клавиш, музыкант излучает спокойствие льва. Рудольф Бухбиндер — выдающаяся личность. Он способен создать цельную картину музыкального произведения и деликатно сохранить выраженные в нем чувства. Его манера исполнения мощная, но не жесткая; скорее, основательная, а не тяжелая; текучая, но не ускользающая; блестящая, но не напыщенная. Она всегда создает ощущение «сердца на кончиках пальцев». Великолепное исполнение Брамса.